Поиск
Искомое.ru

Разоблачение лжи

Оказывается, наш организм в момент, когда мы лжем, меняется, реагируя на ложь особым образом: еще одно доказательство, что нравственное и природное в человеке неразделимо. Верификатор Евгений СПИРИЦА рассказал о лжи с научной точки зрения и раскрыл некоторые секреты ее распознавания.


Евгений СПИРИЦА — психолог, руководитель Международной академии исследования лжи, профайлер, бизнес-тренер, эксперт по вопросам безопасности и антитеррористической деятельности.

Страх разоблачения

— Вы занимаетесь распознаванием лжи. Есть какие-то признаки, по которым можно сразу сказать: о, он мне врет?

— Такой верный признак был только у одного героя — Пиноккио: когда он врал, у него отрастал нос. На самом деле все лгут по-разному. Нет ни одного явного признака лжи, иначе разоблачать ее было бы очень легко. Но наш организм всегда реагирует на собственную ложь. А Бог лишил нас возможности управлять своей вегетативной нервной системой и своими эмоциями — с этими проявлениями и работают верификаторы.

Ученые-нейрофизиологи недавно открыли, что в момент, когда человек лжет, у него включается «детектор ошибок» — это, совсем примитивно говоря, петля нейронов в коре головного мозга. Если человеку, который скрывает информацию, начать задавать вопросы-стимулы, «детектор ошибок» будет заставлять его организм по-другому функционировать: он начнет по-другому дышать, двигаться, по-другому воспринимать стимулы из окружающего мира, у него начинает выделяться большое количество адреналина.

— Но ведь человек может не лгать, а просто волноваться во время проверки, и у него будет выделяться тот же самый адреналин…

— Адреналин тот же самый, а невербальное поведение и речевые проявления будут другие. Его детектор ошибок не будет задействован, человек будет по-другому волноваться.

Ложь всегда порождает страх, но не просто страх — а страх разоблачения. У просто страха есть свои невербальные признаки, у страха разоблачения — свои. Вот, например, посадка непричастного (не скрывающего информацию) человека, которому просто страшно: он находится в черепашьей позиции, сжимается, боится дистанцироваться. А причастный человек, который испытывает страх разоблачения, сидит, дистанцируясь от вас, откинувшись назад. У него может проявляться телесная асимметрия — причастные лица часто сидят в очень неудобной позе. Верификатор должен уметь различать эти два разных страха. В детекции лжи есть такое понятие — ошибка Отелло. Помните, Дездемона испугалась Отелло, он увидел страх на ее лице и решил, что это признак вины. Поскольку он не был верификатором, он совершил так называемую ошибку первого порядка — не отличил один страх от другого.

— Мы в основном знаем про распознавание лжи с помощью специального инструмента — детектора лжи, или полиграфа. А у вас какой-то другой метод?

— Мы в основном занимаемся невербальной, безинструментальной детекцией лжи. То, что происходит у человека внутри, всегда проявляется у него на лице, в его теле. Любой человек постоянно подает невербальные сигналы — микровыражения, жесты. К сожалению, без специальных знаний не всегда можно сказать, что они означают.

Американский психолог Пол Экман, автор книги «Теория лжи», ставя эксперименты, изучал, как люди лгут, какие признаки у них проявляются, что происходит с мышцами лица, какие возникают изменения в жестикуляции. Его исследования позволили разработать специальные модели верификации лжи, которые используются сейчас в силовые структурах ФБР, ЦРУ, АНБ, в службах безопасности таможни, в досмотровых службах аэропортов. В знаменитом сериале «Обмани меня» Пол Экман был одним из главных консультантов.

У нас, кстати, тоже проводились подобные исследования, этим занималась 30-я лаборатория КГБ. Там работали потрясающие люди, уникальные ученые.

В своей работе мы опираемся на эти исследования. Главное, чем мы занимаемся во время детекции лжи, мы проводим опросное интервью, изучаем структуру опыта человека, сидящего напротив нас: как он мыслит, как он чувствует, как видит ситуацию. Не то, что он говорит, а как он это делает, как он перерабатывает информацию. Мы понимаем, какой человек в норме, и, поняв это, можем определить, говорит человек правду или нет. Потому что, когда человек говорит неправду, он отклоняется от нормы. Еще раз повторю: нет ни одного верного признака лжи, но есть изменение невербального поведения.

— А с кем и как вы работаете?

— Чаще всего нас приглашают на крупные кражи. Самая распространенная ситуация — частная фирма, из офиса пропали деньги. Обращение в правоохранительные органы — это долгая правовая процедура, деньги могут исчезнуть, лучше искать по горячим следам. Приглашают нас. Мы беседуем с сотрудниками, находим, кто это сделал или кто был наводчиком. Фиксируем наше исследование. Дальше владелец фирмы сам решает, что делать с этим человеком. Иногда сдает его правоохранительным органам. Бывает, что вопрос решается на месте, без милиции — человек возвращает украденное, его прощают.

Правоохранительные органы пользуются результатами наших исследований, к нам нередко обращаются сотрудники милиции. Но в основном мы работаем с бизнесом.

Нас приглашают во время кадровых проверок — когда собеседование проходят соискатели высоких должностей. Во время совершения коммерческих сделок, при покупке бизнеса. Мы работаем сейчас с ФСБ, с силовыми антитеррористическими структурами — это связано с разработкой моделей по борьбе с терроризмом. Недавно, например, демонстрировали им новую техническую модель инструментального профайлинга, которая позволяет среди гражданских лиц выявить террориста в толпе.

Вообще же наша основная задача — отделить причастных людей от непричастных. И сделать так, чтобы непричастные люди не пострадали.

— Вы поняли, что человек причастен, — дальше вы начинаете его раскручивать, чтобы он признался?

— Слово «раскручивать» мне не очень нравится. Естественно, для нас важно получить признание от этого человека. Тогда мы можем помочь заказчику вернуть похищенное и, главное, вытащить человека из той проблемы, в которой он оказался.

Ведь кражей он пытался решить какую-то свою проблему. Нередко для человека достаточно, что мы ему говорим: если ты положишь деньги на место, мы тебе покажем, как твою проблему решить другим способом. И в большинстве случаев люди возвращают деньги, а мы помогаем им найти выход из их сложной ситуации.

Признак Пиноккио

— Хочется и непрофессионалам понимать, когда их обманывают. Вот тот же синдром Пиноккио — я неоднократно слышала, что если человек во время разговора прикоснулся к носу, то он врет…

— И меня часто спрашивают: «Женя, я вот был на переговорах, и там был человек, который три раза дотронулся до носа. Это что?» Я говорю: «Это всего лишь трижды дотронулся до носа. Это ничего. Может, у него нос чешется».

Да, чем выше уровень стресса, тем больше прикосновений к себе совершает человек, это так. Но это только говорит об уровне стресса, о том, что информация для человека значима. Прикосновения — это так называемые жесты-адаптеры. К этим жестам мы прибегаем, когда пытаемся вернуть себе спокойствие. Вспомните, когда в детстве маленьким детям плохо, они ударились или им страшно, что они делают? Они бегут к маме с папой, те их берут на руки, обнимают. Мы взрослеем, мам с папой рядом нет. А прикосновение к коже (кожа является очень важным рецептором!) блокирует выделение адреналина, успокаивает.

— А есть ли какие-то изменения в речи, по которым можно заподозрить говорящего во лжи?

— Ну, например, когда человек лжет, он делает паузу перед ответом. Почему? Наше правое полушарие отвечает за образы, за эмоции, за опыт. Если я попрошу вас сейчас вспомнить какое-то событие, вы будете это делать с помощью правого полушария. Но если я попрошу вас описать это событие научно, вы перейдете в левое полушарие, которое отвечает за анализ, за логику, за оценку информации. Ложь — это всегда левополушарное проявление, потому что без анализа ситуации ты не можешь лгать, ты должен проанализировать, что известно собеседнику, как тебе не выдать себя и т. п. Поэтому, когда человек говорит неправду, он переходит на левое полушарие. И речь в этот момент становится логической, структурированной, не эмоциональной, в ней появляется больше глаголов: я встал, позвонил и т. п. Но за образами, за опытом при этом человек вынужден обращаться к своему правому полушарию! И при переходе с одного полушария на другое возникает пауза.

Кстати, лгущий человек нередко после сказанного внимательно смотрит на собеседника — для того чтобы понять, верят ему или нет.

Также есть такая вещь, как фальшивые эмоции. Было проведено много исследований — какие мышцы лица при каких эмоциях задействованы. При верификации лжи помогают так называемые признаки фальшивых эмоций. Например, если вы видите сдвинутые брови и поджатые губы, а человек говорит о любви к вам, стоит усомниться в искренности его слов.

Или, например, человек выражает удивление, но, если в губах у него напряжение, губы сомкнуты или оттянуты назад, скорее всего, его удивление фальшивое.
Также если при выражении радости мышцы вокруг глаз и брови напряжены, напряжены скулы и мышцы нижней челюсти, то, возможно, человек совсем не рад. Но, повторюсь, мы верифицируем ложь по совокупным признакам, и неспециалисту лучше не брать на себя смелость утверждать, что тот или иной человек врет.

— Все ли люди испытывают страх разоблачения?

— Большинство. Но есть исключения. Однажды я проводил проверку одного молодого человека. Он вел себя потрясающе, держался великолепно. Наша беседа длилась полтора часа, и зацепиться было не за что. И в конце беседы я ему сказал: «Вы знаете, я вам верю». И тут у него на лице на мгновение появилась улыбка презрения. Причем заметил я ее, когда просматривал запись беседы. И это позволило мне сделать вывод о его причастности. Понимаете, непричастный человек в этой ситуации испытал бы облегчение и радость. А тут было написано: ну, я тебя сделал. Он не смог удержать свои эмоции. Тщеславие — любимый грех верификатора. Некоторые люди, когда лгут, испытывают не муки совести, не страх разоблачения — а восторг надувательства. Таких людей можно поймать только на тщеславии.

— Есть ли идеальные лжецы, которых невозможно разоблачить?

— Да, это хорошие актеры. Лучший способ противодействия полиграфу — это система Станиславского. Но большинству людей это неподвластно. Даже если вам кажется, что вы верите в то, что говорите, у вас нет опыта этой ситуации, и при правильно заданных вопросах вы дадите ошибку.

— А чем ложь отличается от фантазии?

— В фантазии нет деструктивного умысла. Вспомните рассказ Носова «Фантазеры», там есть четкий критерий: мальчишки фантазировали, и вот к ним приходит еще один мальчик и говорит: что вы тут просто так фантазируете, вот я это делал с пользой — украл банку варенья, съел, а губы спящей сестре намазал, и все подумали, что это она. И они на это ему сказали: э нет, ты не фантазер, ты обманщик.

Дети часто придумывают что-то безо всякого деструктивного умысла — это игра, это форма деятельности, это способ развития мозга, очень важный и необходимый.

Инструмент правды

— Сейчас стали очень распространены проверки на детекторе лжи, или полиграфе: во время судебного следствия, да и в бытовых ситуациях. Как полиграф отличает правду от лжи?

— Полиграф — это просто прибор, который фиксирует не ложь и правду, а реакции организма. В отличие от невербальной детекции при проверке на полиграфе главное — изменения физиологических реакций. Когда человек испытывает стресс, его дыхание становится более глубоким, по-другому начинает биться сердце, у него меняется потоотделение, светопроводимость кожи, происходит изменение кожно-гальванической реакции — все это фиксирует полиграф. Но опять же состояние стресса — это еще не показатель лжи. Ученые обратили внимание, что, если создать установку безопасности, человек, который не совершал преступления, человек непричастный, адаптируется к процедуре полиграфной проверки за десять минут. Даже если это человек тревожно-мнительный, даже если ему вначале очень страшно. А у причастного человека работает «детектор ошибок», и при правильно заданном вопросе он все равно даст определенную реакцию. Вся проблема в том, что тут очень важна профессиональная работа полиграфолога, который должен уметь правильно задавать вопросы и распознавать эти реакции — а это не так просто! К сожалению, сейчас грамотных полиграфологов очень мало.

— Получается, даже при проверке на детекторе лжи возможны ошибки?

— Да. Во-первых, из-за низкого уровня подготовки специалистов. Сегодня я беседовал с человеком, который проводит полиграфную проверку в течение 20 минут — это нарушает все требования процедуры! И второе — «коммерческая составляющая»: будешь платить деньги — дам нужное заключение — некоторые полиграфологи (я не обобщаю ни в коем случае!) могут использовать такие методы. Так что в суде я бы лично отказался проходить проверку на детекторе лжи.

Недавно было одно нашумевшее дело, дело Макарова, когда человеку благодаря результатам полиграфной проверки дали восемь лет. Но, как мне известно, там были нарушены все требования этой процедуры. Я видел реактограммы — там неправильно, неграмотно был составлен опросник. Могу сказать только одно: я бы не смог принять такую экспертизу. Это даже нельзя назвать экспертизой. Но суд ее принял.

Разоблачение как любовь

— Вы сказали, что нельзя заниматься детекцией лжи и не быть верующим человеком. Почему?

— Нельзя заниматься детекцией лжи, не принимая человека. Ты не имеешь права осуждать. Иначе, если ты захочешь увидеть ложь, ты ее всегда увидишь. А ты должен быть наблюдателем. Главное состояние верификатора — эмпатия. Ты не судишь человека, ты изучаешь структуру его опыта. И в этот момент у тебя не должно быть никакой уничижительной позиции. На наших курсах каждому своему слушателю мы говорим: наш главный принцип, как в известной песне, «ол ви нид из лав». Все мы нуждаемся в любви, а причастные люди еще больше нуждаются в ней. Если ты не будешь любить причастного человека, ты не получишь от него самого главного — признания. Мы учим людей наблюдательной позиции. Позиции, что перед тобой вселенная, и ты должен всего лишь убедить человека сказать правду.

— В личной жизни вам не мешает, что вы видите ложь?

— Нет. У нас с женой нет надобности обманывать друг друга. Или давайте представим ситуацию: я вижу, что моя супруга меня в чем-то обманывает. Но я живу по принципу: нет поражения, есть обратная связь. И это для меня повод понять, что я сделал не так, почему ей нужно меня обманывать? Как я могу исправить ситуацию? Я не слушаю слова. Я слушаю причину, по которой человек их сказал.

Или моя супруга на девятом месяце беременности меня спрашивает: я у тебя красивая? Давайте положим руку на сердце: на девятом месяце беременности женщина не фотомодель, не Клава Шиффер. Но я ее люблю, для меня она самая прекрасная женщина на свете, и, если я ей говорю «конечно!» — я здесь лгу или нет? Я наделяю свои слова главным смыслом — «ол ви нид из лав». И отсюда это уже не ложь. Это моя правда. И это ее правда.

Я могу описать ложь, структурировать ее, понять, как она проявляется у человека. Но я не могу описать правду. Эта тема, на мой взгляд, имеет божественные механизмы.

— Если все научатся легко распознавать ложь, не будет ли это опасно для человечества?

— Я еще раз хочу сказать: тут очень важно такое понятие, как эмпатия, принятие другого человека. Не каждый может быть верификатором. Одними технологиями тут не обойдешься.

У меня друг прошел у нас обучение. И начал эти знания использовать на своем персонале. И вдруг персонал от него побежал. Он приходит ко мне: что же делать? А я ему говорю: ты подумай, приятно ли людям, когда их постоянно раздевают? Ты начал видеть тонкие вещи: например, что мужчина смущается или женщина как-то неправильно поступает, потому что у нее личные мотивы, или вот этому человеку от тебя нужны только деньги, — но ты не прощаешь их, а вытаскиваешь их пороки. Итог какой? Они уходят от тебя. Этого не было бы, если бы ты, видя все, принимал их и прощал.

— Вам не страшно владеть такими эффективными инструментами?

— Наша основная задача — понять, скрывает ли информацию человек, который сидит напротив тебя. Мы изучаем ложь с научной точки зрения, мы — ученые.

При этом я хорошо помню, что «тщеславие — мой самый любимый грех». Если я скажу: о, я одного нашел, второго, третьего — я великий!.. Со мной был такой опыт. Когда мне показалось, что я уже вижу всех насквозь, Господь меня очень хорошо поставил на место. Я понимаю, что это очень опасная вещь. Именно поэтому я стараюсь делать все возможное, чтобы люди, которые обращаются к нам, были защищены, защищены тем, что «мы все нуждаемся в любви». Только тогда ты будешь эффективен.

Источник: Журнал «Нескучный сад»

Оставить комментарий

1
Яндекс.Метрика